Неточные совпадения
Клим Иванович Самгин легко и утешительно думал не об искусстве, но
о жизни, сквозь которую он
шел ничего не теряя, а, напротив, все более приобретая уверенность, что его путь не только правилен, но и героичен, но не умел или не хотел — может быть, даже опасался — вскрывать внутренний смысл
фактов, искать в них единства.
И все это говорилось без малейшей тени негодования, без малейшей попытки скрыть гнусный смысл слов, как будто речь
шла о самом обыденном
факте. В слове «шельма» слышалась не укоризна, а скорее что-то ласкательное, вроде «молодца». Напротив, «простофиля» не только не встречал ни в ком сочувствия, но возбуждал нелепое злорадство, которое и формулировалось в своеобразном афоризме: «Так и надо учить дураков!»
— Чего жалеть! Там ему, у мужичка, хорошо, — отвечала она тоном, из которого явствовало, что речь
идет о глухом
факте, которому предстояло только безусловно покориться.
Шли дни. Разговор — по всей Москве, а в московских газетах ни строчки об этом ужасном
факте. Ко мне зашел сотрудник одной газеты, человек весьма обделистый, и начал напевать
о том, что я напрасно обидел фирму, что из провинции торговцы наотрез отказываются брать их чай и даже присылают его обратно. Он мне открыто предложил взять взятку наличными деньгами и, кроме того, принять на несколько тысяч объявлений для газеты.
Анализировать эти
факты, в связи с другими жизненными явлениями, он вообще не способен, но, кроме того, ненавистник, услыхав
о такой претензии, пожалуй, так цыркнет, что и ног не унесешь. Нет, лучше уж молча
идти за течением, благо ненавистник благодаря кумовству относится к нему благодушно и скорее в шутливом тоне, нежели серьезно, напоминает
о недавних проказах.
— Покуда определенных
фактов в виду еще нет, но есть разговор — это уже само по себе представляет очень существенный признак.
О вашем губернаторе никто не говорит, что он мечтает
о новой эре… почему? А потому просто, что этого нет на деле и быть не может. А об земстве по всей России такой слух
идет, хотя, разумеется, большую часть этих слухов следует отнести на долю болтливости.
Не говоря уже
о Полине, которая заметно каждое его слово обдумывала и взвешивала, но даже княжна, и та начала как-то менее гордо и более снисходительно улыбаться ему, а рассказом своим
о видении шведского короля, приведенном как несомненный исторический
факт, он так ее заинтересовал, что она
пошла и сказала об этом матери.
Объективной истины не существует. Нелепо искать объективных ценностей. «Как будто ценности скрыты в вещах, и все дело только в том, чтоб овладеть ими!» — иронизирует Ницше. Ценности вещей скрыты не в вещах, а в оценивающем их человеке. «Нет
фактов, есть только интерпретации». Поскольку дело
идет об оценке жизни,
о выяснении ее «смысла», это, несомненно, так.
Если литература
идет не впереди общественного сознания, если она во всех своих рассуждениях бредет уже по проложенным тропинкам, говорит
о факте только после его совершения и едва решается намекать даже на те будущие явления, которых осуществление уже очень близко; если возбуждение вопросов совершается не в литературе, а в обществе, и даже возбужденные в обществе вопросы не непосредственно переходят в литературу, а уже долго спустя после их проявления в административной деятельности; если все это так, то напрасны уверения в том, будто бы литература наша стала серьезнее и самостоятельнее.
— Возмутительнее всего эти инсинуации, на которых вы выезжаете! Спор тут вовсе не
о принципе, а только
о факте. Как обстоит дело? По-вашему? Наш рабочий класс действительно уже горит ярким, сознательным революционным огнем? Действительно, он сознал, кто его классовые и политические враги? Ну, и
слава богу, это — самое лучшее, чего и мы хотим. Но только суть-то в том, что вы ошибаетесь.
Далее толков
о новой оперетке, иногда
о романе и
о кое-каких внешних политических
фактах, разговор не
пойдет среди этих господ и госпож, обязательно употребляющих французский язык.
Мнения разделялись; но в спорах, самых непримиримых, не было особенной горячности: как будто речь
шла не
о событии, которое еще только может совершиться, а
о факте случившемся, в котором никакие взгляды ничего изменить не могут.